ПАМЯТЬ МУЧЕНИЦ ВЕРЫ, НАДЕЖДЫ, ЛЮБОВИ И МАТЕРИ ИХ СОФИИ
Сегодня мы чествуем святых мучениц Веру, Надежду, Любовь и матерь их Софию — имена, которые на Руси любили во все времена, потому что это не просто имена, а сами добродетели.
Вера — это не просто признание существования Бога умом. Это доверие Христу как Пути, а по пути не смотрят — по нему идут. Путь Христа всегда крестный, он венчается Голгофой. И когда мы ропщем, раздражаемся или унываем из-за скорбей, мы проявляем маловерие: «Господи, отними от меня это» — значит «я хочу вниз, хватит меня лечить». Но доверие своему Врачу — это и есть вера, и без неё невозможно пройти свой крестный путь, который есть у каждого.
Надежда, по слову Иоанна Златоуста, состоит в том, чтобы не отчаиваться, когда не тотчас получаешь ожидаемое. Мы ждём и просим — и это нормально, потому что у нас чего-то нет. Но надежда говорит: когда надо, тогда и будет; когда Богу угодно, тогда и будет. И вид, в котором мы получим, тоже определяет Бог, а не наши фантазии. Ты просишь одно, а Господь даёт совсем другое — и спустя годы ты понимаешь: вот оно, то самое, что я желал, но был в плену неразумия. Надежда не ставит жизнь на паузу — она учит жить дальше, ожидая.
А Любовь, по слову Василия Великого, состоит в том, чтобы искать не своих выгод, а душевной и телесной пользы любимого. И здесь самое трудное — увидеть в себе корысть, потому что если ты её не видишь, значит, она хорошо спряталась. Но если увидел — уже хорошо, значит, обнаружил врага и можешь с ним бороться.
И венчает всё София — премудрость, или рассудительность. Преподобный Иоанн Кассиан называет её матерью всех добродетелей, потому что без неё вера, надежда и любовь становятся неразумными и разрушительными. Неразумная любовь портит другого и искушает на тщеславие, неразумная надежда расслабляет, а вера без рассудительности превращается в исполнение заповедей без понимания. Рассудительность — это способность различать духов, какого духа тот или иной поступок или мысль, и она должна сопровождать всё, вплоть до последнего момента нашей земной жизни. Именно София умирает последней, потому что премудрость венчает все добродетели.
Мы все устремляемся к этому, а особенно те, кто носит эти святые имена. Поздравляем всех именинниц с днём Ангела и призываем их святые молитвы. Чтобы быть с ними в Царстве Небесном, нужно подражать их житию — их верности Христу до смерти, их непредательству, их мужеству. Святые раскрывают нам то же, что и Евангелие, только глубже, и через их пример мы начинаем понимать, что значит верить в нашей простой повседневной жизни.
ПРОПОВЕДЬ ИЕРЕЯ ИОАННА СУХОДОЛОВА
«Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Всех поздравляем! Сегодня мы чествуем святых мучениц Веру, Надежду, Любовь и матерь их Софию, память совершаем. И это очень добродетельные имена, которые очень любимы на Руси нашей от основания и до сего дня: действительно, всегда так называют людей в честь этих мучениц и в честь этих добродетелей. Что же это за добродетели такие? Вот по одному такому штриху каждой добродетели мы обозначим, чтобы нам самим запечатлеть их в своём сердце.
Ну, в первую очередь надо с веры, наверное, начать. Вера. Что такое вера? Верить во Христа — это не просто признавать наличие сверхъестественного личного Бога, искупительного подвига Христа и так далее. Это не меняет нашу жизнь, поэтому это не вера. Меняет жизнь нашу что-то другое. Вера как принятие умом и сердцем такого утверждения Евангельского, что Христос — это есть путь. На путь не смотрят, путём идут. Если не идёшь, тогда ты не признаёшь, что это есть путь. Каков путь Христа? Это всегда крестный путь, он венчается Голгофой. Вот это путь Христа. И тогда ты смотришь на свою жизнь, наполненную многими нестроениями, и понимаешь, что по-другому невозможно. Всякий ропот, или раздражение, или ослабление — мы оказываемся, Господи, маловерными. «Совсем я как-то почему-то сопротивляюсь тем крестным действиям, которые Ты даёшь мне сегодня, вчера, и завтра будет, и завтра будет крестоношение». Не будет такого момента в нашей жизни, когда крест отнимется: «Ну, теперь иди, отдохни». Не бывает, потому что Христос нёс Свой крестный путь с рождения, когда Его хотели убить, и на протяжении всей жизни земной это были вечные, постоянные скорби. Но воскрес и всё уничтожил. Если мы хотим тем же самым путём пройти, то мы должны эту веру в себе иметь. Всякая раздражительность, всякое уныние, всякий ропот — это есть грех против этой веры. «Мне кажется, что это не путь. Мне кажется, что это кто-то мне подсолил и мою спокойную жизнь испортил». Ну, значит, ты не веришь, что Господь всем управляет и даёт тебе именно такой путь, который намного слабее, чем Его собственный путь этого безгрешного Агнца. Мы же всё-таки грешны, всё-таки в это верим. Желать иной путь — это желать себе погибели. «Господи, отними от меня вот это» — это значит: «Господи, я хочу вот туда, вниз». «Хватит меня лечить, мне уже надоело» — вот поэтому здесь тоже вопрос веры. Доверие, доверие своему Врачу — вот это есть наша вера.
Надежда. Тут приведём слова святителя Иоанна Златоуста: «В том и состоит надежда, чтобы не отчаиваться и не падать духом, когда не тотчас получаешь ожидаемое». Мы что-то ждём, и это нормально, потому что у нас чего-то нет. И это тоже, к сожалению, нормально в измерении земном. У нас чего-то нет, и чего-то хорошего, может быть, нет, чего должно было быть. И мы ждём и просим. Но когда это будет? Вот надежда говорит нам ответ: когда надо, тогда и будет; когда Богу угодно, тогда и будет. В каком виде это будет? Мы просим, запрос наверх подаём вот такой. В каком виде это исполнится? Вот в каком — надежда. Надежда нам подсказывает: в каком Богу надо, в таком виде Он тебе даст. Ты просишь, и образ у тебя в голове вот такой: «Мне кажется, вот так». А Господь тебе всё прямо наоборот даёт. И ты возмущаешься. А на самом деле Он даёт именно то, — может, спустя годы ты поймёшь, — что вот оно, это именно то самое, что я желал, но почему-то я был в плену какого-то неразумия и желал совсем в другом виде. Вот надежда говорит нам и время, и вид, в котором мы получим. А то, что получим, — получим, да. То есть это Сам Господь обещает, что Он даст. Но как и когда — пусть здесь на этом месте этих вопросов станет надежда. И тогда наша жизнь продолжается и не застывает. «Вот я сейчас жду чего-то, я на паузу свою жизнь поставил». Но нет, жизнь нельзя поставить на паузу, её надо дальше жить, при этом ожидая. Вот такая надежда, по слову Иоанна Златоуста.
Любовь. Наконец-то. Здесь приведём слова Василия Великого. «Что свойственно любви к ближнему?» — он так задаёт вопрос. И отвечает: «Искать не своих выгод, но душевной и телесной пользы любимого». Каждый ответит на этот вопрос: «Конечно же, я не ищу своих выгод». Но тогда, наверное, Василий Великий просто так написал на всякий случай эту фразу? Или всё-таки он знал наше нутро по своей святости, по своему уму, что мы всё-таки ищем своих выгод? И поэтому так и ответил вопрошающим: не искать своих выгод, но душевной и телесной пользы ближнему, любимому. И вот тут человек сталкивается с такой задачей: мне надо увидеть эту корысть, можно сказать, корысть в отношении к ближнему. Очень легко проследить, потому что мне будет хорошо, но всегда отвечают: чаще всего, если ты хорошо с человеком, то и тебе хорошо. И здесь как не попасться на удочку, что ты делаешь это хорошее ради того, чтобы тебе самому было хорошо? Как не попасться? Если ты не видишь этого врага, корысти, — значит, он очень хорошо спрятался. Если ты его увидел, то уже хорошо: значит, ты его хотя бы обнаружил. Перебороть — это уже следующий вопрос, не такой простой, да? Но всё-таки это уже хорошо. Но если человек не видит корысть в своих отношениях — во всех отношениях, в любых: к детям, к взрослым, к старшим, к младшим, к подчинённым, к начальству, — если он не видит в своём сердце корыстные мотивы (они, может, не центральная линия его мотивов, но присутствуют), — если человек не видит этого, берегись! Значит, где-то в кустах под маскировочной сетью спрятался этот враг и выпрыгнет в таком виде, что ты и не ждал, в такой момент, и он тебе всё может подпортить — но уже портит. Это христианский принцип: в тебе всё есть, просто ты не всё ещё увидел. Но от этого мы не отчаиваемся. Что же, это та ветхость, которую мы несём. И Господь спросит: «Ты боролся? С чем ты боролся?» — «А я ничего не видел, значит, я ни с чем не боролся». Ну, страшно, да. Не позавидуешь такому человеку. И вот любовь призывает нас искать и бороться в себе с корыстью.
И наконец София, которая должна быть первой стоять. Она и по возрасту первая, поскольку она мать всех этих добродетелей. София — поскольку это премудрость, ещё можно назвать это рассудительностью. По слову святого преподобного Иоанна Кассиана Римлянина, рассудительность — это мать всех добродетелей. И здесь в прямом смысле это мать всех добродетелей. И в жизни это мать всех добродетелей. Потому что неразумная любовь портит другого, она тебя искушает на тщеславие. Неразумная надежда — это что-то ты там ждёшь, что-то ты там себе фантазировал, или что-то тебе уже обещано: «Конечно, будет, конечно, будет», — это ты уже расслабился: «Всё, у меня там уже приготовлено, у меня пять кирпичиков есть, то есть, по крайней мере, в этих пяти кирпичиках там на небе у меня домик построю себе». Не та надежда, без рассудительности. Вера тоже без рассудительности — исполнение заповедей евангельских, и этому нужна рассудительность. Всему. И как только это вынимается, как только мать... Понимаете, она последняя умерла. Надежда умирает последней? Нет, София умирает последней. Именно премудрость. Потому что она должна сопровождать всё — и момент нашей смерти, земной жизни. И именно эта рассудительность должна венчать. Это не просто интеллектуальная деятельность, рассудительность. Это способность различать, какого духа тот или иной мой поступок или мысль. То есть святые толкуют так: это способность различать духов, рассудительность. Но, понятное дело, чтобы различать, нужна и умственная деятельность, но которая освящена именно этим Духом, Духом Святым освящена. Вот она венчает все эти добродетели. Вот несколько штрихов: веры, надежды, любви и Софии.
Мы все устремляемся к этому, наипаче те, кто носит это имя, эти имена святые. Мы их и поздравляем с днём Ангела, их призываем, так толкаем, и себя тоже толкаем: давайте! Чтобы быть с ними в Царстве Небесном, нужно устремляться подражать и их житию. И поскольку житие у нас только кратенько — вот момент смерти, момент вот этой верности, момент непредательства Христу, — немножечко, но святые в своей жизни раскрывают то же самое. И ведь поглубже, поглубже. Мы начинаем понимать, что значит верить относительно нашей простой жизни. Дай Бог нам так потрудиться.
Ну и споём, конечно же, многолетие нашим всем именинницам: «Благоденственное и мирное житие, здравие же и спасение, и во всём благое поспешение подай, Господи, всем ныне тезоименитым рабам Твоим, и сохрани их на многая и благая лета».
Многая лета, многая лета, многая лета!»